«Мы часто сталкивались со слезами врачей». О ByCovid19 в Бобруйске рассказывает координатор волонтёрского чата

    0
    123

    Бобруйчанка Юлия Сакович координировала работу бобруйских волонтёров ByCovid19. Это она принимала и раздавала заявки, следила за тем, чтобы всё было выполнено точно и в срок. Организовала бесплатные занятия по дыхательной гимнастике для перенёсших ковид в фитнес-клубе «Мандарин», где работает менеджером. Вместе с Юлией в волонтёрстве активное участие принимала её 16-летняя дочь Анастасия. О том, как начиналось и как развивалось волонтёрское движение ByCovid19 в Бобруйске – рассказ Юлии.

    «По ощущениям – будто наступила ночь, произошло что-то ужасное»

    — В самом начале была полная растерянность. По ощущениям – будто наступила ночь, произошло что-то ужасное. У меня была какая-то внутренняя паника, сильное отрицание проблемы, полное непонимание, что делать, куда бежать, кого спасать.

    Мы начали со сбора щитков. Потом организовали чат. Постепенно сформировалась команда, костяк из где-то человек пяти. Так потихоньку мы начали действовать. Нам присылали заявки, и мы их выполняли.

    Врачи в тот момент больше всего нуждались в моральной поддержке. Я думаю, у них была такая же паника и непонимание, что делать, как и у нас.

    Запросы были очень разные. Сначала были нужны защитные щитки – мы их собирали очень много. Потом поступил заказ на маски, потом – на халаты, комбинезоны. В жаркое время понадобилась вода и специальные костюмы под СИЗы. Заказы менялись, когда удовлетворялся спрос. Кроме СИЗов, мы раздавали бесконтактные термометры. Был даже запрос на жалюзи, мы долго сомневались, но в итоге решили выполнить просьбу. Помню, мне позвонила врач, когда было жарко, и говорит – у меня из трёх медсестёр две в обмороке, придумайте, что нам делать. Она чуть не плакала. Мы поставили жалюзи, и потом поняли, как мы правильно сделали, как сильно этим помогли и медиками, и пациентам.

    «Первый раз в жизни почувствовала себя человеком»

    — С врачами было по-разному. В любой профессии есть открытые люди, которые принимают, благодарят. А есть такие, которые, вроде как просят помощи, а при этом боятся начальства, а что мне скажут и т.п.

    Мы организовали питание для медиков, помню, одна врач разрыдалась, и говорит – я первый раз в жизни почувствовала себя человеком, что обо мне кто-то заботится — не я о ком-то, а обо мне. У меня аж мурашки по коже пошли. Вообще, мы часто тогда сталкивались со слезами врачей.

    Когда стало теплее, у людей стала проходить паника, пошёл сам спад пандемии, заказы стали уменьшаться. Сыграло свою роль, я думаю, и то, что на врачей стали давить.

    Мы работали ещё до сентября – фартуки, костюмы шили, воду развозили, в роддом – ветошь, «Справедливой помощи», которая работает с бездомными, помогали. Но такой загрузки, как весной, уже не было.

    «Собран костяк людей, готовый откликаться на просьбы о помощи»

    — Сначала было очень тяжело, потому что не было опыта. В результате мы делали много пустой работы, типа лишних звонков. В какой-то момент стало напрягать количество звонков, потому что все звонили без конца – вот я приехал, отъехал, Юля, куда звонить, куда идти. В голове нужно было держать миллион вопросов. Самый страшный месяц был – первый.

    На втором месяце стало спокойнее, а на третьем пришёл его величество профессионализм. Теперь хватало одного-двух звонков, чтобы всем управлять. Удалось наладить логистику процесса. И тогда я сделала вывод, что нам государство не нужно – мы как общество умеем быстро организоваться самостоятельно.

    Сейчас у нас есть активный волонтёрский чат. В случае необходимости вопросы решаются быстро – одним сообщением. Есть костяк людей, которые могут прийти на помощь. Есть солидарность и готовность откликаться. Если я напишу в чат, я знаю, что даже если мне не смогут помочь, то найдут тех людей, которые всё сделают. Создана мощная группа поддержки, на которую, я уверена, можно рассчитывать в организации какого-либо мероприятия, в том числе и в других сферах волонтёрства.

    Волонтёрство у нас надо развивать и менять. В Новой Беларуси я вижу, что всё вот так работает: депутаты – это волонтёры, которые представляют сообщество людей, которые хотят что-то делать. Волонтёрство – это как часть жизни. Нам надо – мы собрались и сделали, не привлекая государство к нашим локальным проблемам. У государства другие функции – оно управляет, ведёт внешнеэкономические процессы, а с локальными делами мы можем справиться сами. Волонтёрство – это альтернатива действующей системе, это будущее гражданского общества. Государство у нас этого словно не понимает, что волонтёры – прекрасные помощники, и могут взять на себя часть задач.

    «Для белорусского общества волонтёрство – шаг к росту»

    — У меня много энергии, и когда я не знаю, куда её деть, мне надо куда-то бежать и что-то делать. Я – человек действия. У меня все стрессы гасятся действием – что-то делать — собачку спасать, деньги кому-то перечислить, понимать, что я могу кому-то помочь. Я думаю, что активными волонтёрами становятся люди действия. Однажды из-за этой потребности действовать я стала волонтёром «Красного креста».

    У меня свободный график работы, поэтому я участвую в проектах тайм-клуба, организую праздники, флеш-мобы. В общем, всегда найду, чем заниматься. Моим примером заразилась дочка, стала мне помогать в волонтёрстве. Я вижу, что я у дочери в авторитете, она берёт с меня пример.

    Нашему обществу нужно использовать волонтёрство как шаг к росту. Мне в этом плане нравятся США: там волонтёрство – это часть жизни, гражданской позиции. Хоть и у нас я вижу, что в 2020 уже положены первые ростки этого — всё больше и больше случаев, когда люди демонстрируют самоорганизацию, солидарность. И я уверена, что именно это проложит путь к изменениям.

    Фото: Алла Сказова